То же и в Слухе, и хотя кажется, как будто слух находится в том месте, где начинается звук, но подлинно он находится в ухе, и есть возбуждение субстанции и формы его; отстояние же его от уха - только казательность. Тогда и в Зрении, хотя также кажется, когда человек видит объекты в расстоянии, что зрение находится как будто при этих объектах, тогда как оно в Глазу, который есть субъект, и также оно есть возбуждение глаза, в расстоянии же кажется оно только по суждению, выводимому о пространстве из посредствующих предметов, или по уменьшени и потемнению объекта, образ которого представляется внутренно в глазу, согласно углу падения: из чего ясно, что не зрение исходит из глаза к объекту, но что образ объекта входит в глаз и возбуждает его субстанцию и форму; ибо зрение в этом случае таково же, как слух, который не сам исходит из уха для схватывания звука, но звук входит в ухо и возбуждает оное. Из чего можно видеть, что возбуждение субстанции и формы, в котором и состоит чувство, не есть нечто отдельное от субъекта, не есть нечто отдельное от субъекта, а производит только изменение в нем, субъект же остается тогда и после таким же субъектом, как был и прежде; из чего и следует, что зрение, слух, обоняние, вкус и осязание не суть что-либо летучее, истекающее из их органов, но суть сами органы, взятые в их субстанции и форме, от возбуждения которых происходит чувство.

42. То же должно сказать и в отношении Любви и Мудрости, с тем лишь различием, что субстанции и формы, составляющие Любовь и Мудрость, не представляются глазам, как органы чувств внешних, вследствие чего никто однако же не может отрицать, будто бы то, что называется мыслями, постижениями и расположениями, не составляет субстанций и форм любви и мудрости, и (никто не усомнится) в том, что они отнюдь не испарения или истечения из ничего, или отвлечения от подлинной и действительной субстанции и формы, составляющих собой субъекты.