Хозяин снова начал рассказ со слов:

— Внимание, сейчас пойдут истории про троллих! Бу!

Само собой, это было в стародавние времена, но много лет спустя после того, как были возведены горные хижины для путешественников, переваливающих через Доврские горы

— Послушайте-ка новости, батюшка, вчера утром пасторская жена в уезде Лёша

— Что, что? — спросила огромная кошка, сидевшая на табуретке у очага. — Если старшая киска умерла, то командование, само собой, возлагается на меня.

И он понял, что находится среди троллих, потому что в Доврских горах, ясное дело, все дни у них были точь-в-точь такие же шабаши, как и на Блоксберге

Это была довольно жуткая история, заставившая нас, детей, теснее прижаться друг к другу. А некоторые даже поджали под себя ноги и невольно воскликнули: «Ух, боюсь! » А то, что огонь выгорел в печи и лишь слабый красноватый отсвет углей освещал большую сумрачную горницу, давало богатую пищу воображению ребёнка и ещё больше пугало нас. Потому что отблеск света из Двери конторы распространял лишь слабое мерцание в другом конце горницы.

Вообще, крайне примечательно, как рассказчик вёл себя во время рассказа. Речь его становилась все увереннее, слова и выражения более меткими, только иногда то одно, то другое слово звучало бессмысленно. Но в то же время его походка и движения становились все более и более неуверенны и нерешительны, а под конец ему пришлось сесть. И он снова взял слово:

— Вы не должны бояться! Это ещё что за дурацкие шутки? Ведь это. же все сплошная болтовня и басни. Разве вы этого не знаете? А теперь послушайте историю пострашнее!

Никакие возражения, никакие «охи» и «ахи» не помогали. Он поставил нас перед выбором — либо ничего не слушать, либо слушать те истории, которые ему хотелось рассказывать. И мы предпочли слушать самые страшные истории в той ещё более страшной тишине и молчании — в жуткой темноте, нависшей над нами. И вот он начал новую историю: