Подводники не очень верят в приметы. И все же нет-нет и кто-нибудь впоследствии скажет: «А вот я вам говорил!». Было так и у нас. Перед выходом лодки, в турбинный отсек зашел мичман М. К. Лысенко и сказал: «Мужики, к нам пришла К-3. Как бы не принесла и нам беды». Маневрист, старшина 2 статьи Бездушный посетовал: «Недоставало нам еще пожара!». Сидевший за конторкой командир отсека капитан-лейтенант В. Г. Шеремет заметил: «Типун тебе на язык, Михаил Корнеевич. Не следует „каркать“ о таком перед выходом!».

21 мая 1968 г. К-27 вновь вышла в море для отработки задач боевой подготовки и испытаний АЭУ. 24 мая около 12 часов дня во время вывода установок на режим полного хода случилась авария реактора левого борта. В результате нарушения теплоотвода от активной зоны произошли перегрев и разрушение тепловыделяющих элементов. Это привело к выносу радиоактивных продуктов в контур сплава и газовый контур, выбросу радиоактивного газа в реакторный отсек. Авария сопровождалась резким ростом гамма-активности.

В 12 ч. 15 мин. АПЛ всплыла в надводное положение. ППУ левого борта была заглушена, и последующий шестичасовой переход в базу совершался при работе реактора правого борта на обе турбины. Большинство участников похода получило значительные дозы облучения и было госпитализировано. Жизнь 5 человек спасти не удалось.

Для того чтобы читатель понял всю ту обстановку, которая сложилась в день аварии, я хочу привести личные записи командира корабля капитана 1 ранга П. Ф. Леонова, любезно предоставленные им автору, бывшему своему подчиненному и сослуживцу, с которым пришлось пройти через аварию ядерного реактора. Скажу так, записи того дня, 24 мая 1968 г., конечно, не бесспорны. Ряд позиций вызовут много споров у бывших моих сослуживцев, специалистов, которые были связаны с подводным флотом.