Он думал и говорил обо всем, относящемся к Божественному, не как о чем-либо стороннем, вне сознания, его находящемся, но как о лично испытанном и виденном, говорил, как очевидец. Верой во Христа отец Иоанн был пропитан, как губка прописывается водой, а потому мог смело говорить с апостолом: "…уже не я живу, но живет во мне Христос. А что ныне живу во плоти, то живу верою в Сына Божия, возлюбившего меня и предавшего Себя за меня" (Гал. 2, 20). Вот излияния его души, записанные во множестве в дневнике, свидетельствующие о глубокой вере: "Троица Святая, Отец, Сын и Дух Святый для меня и для всех — дыхание и свет, жизнь, сила, оправдание, премудрость, святость, всякое богатство, помощь, исцеление от всяких болезней, молитвенный огонь, источник умиления, хранение, безопасность, всякое благо… Бьется ли радостию и трепетом твое сердце при воспоминании и произнесении святейшего Имени несозданной и все создавшей, Всеблагой и Всеблаженной Троицы, Отца и Сына и Св. Духа? О пречудное Имя! О пресладкое и всежизненное Имя! О прекрасная существенная и вечная Троице, давшая неизреченную красоту всему созданному духовному и вещественному миру!.. Единственный и Единородный Сын есть только Сын Божий, и единственный животворящий Дух есть Дух Божий, Которым всяка душа живится и чистотою возвышается, светлеется Троическим единством священнотайне (Антифон). Слава же Тебе, Господи, открывшему нам тайну Св. Троицы, елика подобаше. Аминь" (Живой колос с духовной нивы, с. 2–3).

Второе, чем привлек отец Иоанн к себе благодать, это самоотверженная любовь к Богу и ближним. "Не может надивиться ум, — говорит он, — сколь благ, животворящ и всемогущ Творец и Художник их

Третье, что было у отца Иоанна, это непоколебимая преданность Святой Церкви и ее уставам. Мною православных людей, но мало беззаветно любящих мать свою Святую Церковь. Отец же Иоанн ни в чем никогда не упрекнул ее, всецело подчинялся ей духовным богатством, сокрытым в ее богослужении, таинствах, обрядах.