К окну подошел "химик":

- Хочешь бутерброд? - спросил он мальчика.

- Я сытый.

- Тогда давай отсюда. Одна нога здесь, другая дома. Понял?

- Понял, - ответил мальчик, но с места не тронулся.

Пришлось в дело вступиться Прокопу. Он подошел к окну и строго - он умел это делать - глянул на маленького нарушителя спокойствия.

- Ты знаешь, кто я? - спросил он мальчика.

- Прокоп! - выпалил первоклассник.

- Правильно. А тебя как звать?

- Я Шурик.

- Так говоришь - про собак интересней?

- Интересней.

- Расскажу... в другой раз. А теперь, брат, дуй отсюда. Договорились?

- Договорились!

Подбородок отклеился от подоконника. И мальчик растворился во тьме летней ночи.

- Мне нравится этот ушастый Шурик, - сказал Прокоп, тяжело опускаясь на стул. - Я люблю, когда во взрослом можно разглядеть ребенка, а в ребенке просматривается взрослый. И никакой мути! Кстати, у кого учится этот Шурик?

- У Зиночки, - тихо сказала Анна Ивановна.

Зиночка молчала, не зная, краснеть ей за своего ученика или гордится им. И тут, словно отвечая ее мыслям, старый учитель сказал:

- Мы часто допускаем ошибку: воспитываем в детях себе подобных. А надо воспитывать их такими, какими мы сами мечтали стать, да вот не вышло... Надо, чтобы этот Шурик не стоял, понурив голову перед малиновой скатертью, как молодой Прокоп. А рванул бы ее на себя и крикнул бы в лицо судьи и подсудков: "Что вы из знамени скатерть сделали? Да еще чернильных пятен наставили!.." Сперва мне, как Галилею, говорили: "Отрекись!" Я твердил им: "А все-таки она вертится. Люблю!" Мне в ответ: "Не должна она вертеться. Не имеет права учитель влюбляться в ученицу. Если все учителя влюбятся в своих учениц..." Тогда я стал просить их: "Вы хоть ее пожалейте!" Ничего не пожалели черные монахи. "Мы, - говорят, - за тебя перед роно отвечать не будем!"