— Я исполню волю Небесного и Бессмертного Царя Христа, Истинного Бога, а приказ царя Нерона наказать христиан я не только не исполню, но даже и слышать о нем не хочу, — ответил ему Виктор.

— Как истинному своему другу советую тебе сделать то, что послужит к твоей же пользе, — вновь обратился к полководцу Севастиан. — Если сядешь на судилище и будешь искать христиан, а найдя накажешь, то этим ты угодишь царю и наследуешь их имущество. Еще советую тебе предупредить свою мать и брата, чтобы они не проповедовали с дерзновением Христа, уча еллинов отрекаться от отеческой веры, чтобы из–за них тебе самому не подвергнуться опасности.

— Да не будет, чтобы я сделал все то, что ты мне говоришь: наказал христиан, или взял что–либо от них, или стал советовать своей матери или брату не проповедовать, что Христос есть Бог. Да я сам есть и буду проповедником Христа, как и они, посмотрим, что тогда будет, — возразил христолюбивый воин.

— Брат, я советую тебе то, что служит к твоей пользе, а ты подумай, что тебе делать, — вновь стал увещевать Виктора правитель.

Однако, не успев закончить свою речь, Севастиан тотчас ослеп и, упав на землю от сильной и страшной боли в глазах, пребывал безгласен. Слуги подняли его и положили в кровать, где он безмолвно пролежал три дня, а на четвертые сутки громко воскликнул:«Один есть Бог — Бог христиан!».

— Почему ты так неожиданно изменил свое мнение, Севастиан? — войдя к нему в покои, спросил Виктор.

— Потому что меня призывает Христос, сладчайший мой Виктор, — ответил наместник императора в Италии.

И тотчас же наставленный Виктором в христианской вере он крестился, и как только вышел из святой купели, снова стал видеть, и прославил Бога. Наблюдая за этим странным чудом, все идолопоклонники из дома Севастиана испугались, как бы и с ними не случилось за их неверие того же, что произошло с их господином. Они все прибежали к Виктору и, оглашенные в вере Христовой, приняли Крещение.