Во–вторых, допустим – чисто теоретически, — что Московский Патриархат всё же ответит на такое обращение положительно. Здесь на первый план выйдет тот факт, что значительная часть епископата, священства, монашества и мирян Украинской Православной Церкви настроена резко против автокефалии, и намерена в любом случае остаться в подчинении Московскому Патриархату. Похожая ситуация была в русских приходах США в 1960–х годах. Поэтому в томосе об автокефалии, дарованном Московским Патриархатом для Православной Церкви в Америке, указано, что её приходы вольны самоопределяться, и те, которые желают, могут оставаться в подчинении Московскому патриарху.

Нет никаких оснований полагать, что в случае с Украиной поступят иначе. А значит, немалая часть приходов, монастырей и даже целых епархий в случае дарования аналогичного томоса об автокефалии, покинут УПЦ и перейдут в непосредственное ведение Московского патриарха.

Украинские филоавтокефалы, видимо, не отдают себе отчёт в том, что получение автокефалии – это не то, что происходит как по мановению волшебной палочки, а очень долгий процесс, который завершится только тогда, когда новосозданную Церковь признают все остальные Поместные Церкви.

И даже если предположить, что Московский патриархат даст автокефалию Украинской Православной Церкви, признание её со стороны других Поместных Церквей затянется на десятилетия, всё это время статус УПЦ в православном мире будет неясным и «подвешенным». Эта нестабильность немедленно отразится и на внутреннем положении Церкви. Так что в плане каноничности это будет однозначно шаг назад по сравнению с тем статусом, которым УПЦ обладает сейчас.