Все ли знают, что он умер, как и жил, бесстрашным исповедником Истины Христовой, верным сыном гонимой Православной Церкви, не только сохраняя всю ту же удивительную, провидческую ясность ума, но и преумножив ее и придя в меру возраста Христова. В пору, когда многие иерархи Российской Церкви теряли путеводную нить, суждения Нилуса поражают своей зрелостью и остротой реакции на события, коих был он очевидцем… Прислушаемся к его драгоценному для нас предсмертному свидетельству, неоценимо важному именно в наши дни, когда особенно нуждаются вконец замороченные ложью люди в ясном голосе Свидетелей Истины.

Публикуемое ниже письмо приводится с небольшими сокращениями. Оно написано Нилусом меньше чем за год до смерти и адресовано зятю священника Василия Арсеньевича Смирнова, в семье которого Нилусу суждено было найти последний приют и окончить свою жизнь.

«Так веруем. Так исповедуем.» – пишет Нилус.

Чернигов, 9 (- 11) февраля 1928 г.

Драгоценный мой Лев Александрович!

Давно не умилялся я так, как был умилен сегодня от чтения Вашего письма. В 28-то лет, да еще в наше-то лукавое и пребеззаконное время и сохранить так свою душу. Как Господь помог сохранить ее Вам – как же тут было не умилиться?! Исполать Вам, родной мой, и слава и честь родителям Вашим, наипаче же Господу Богу, соблюдшему Вас седмитысящным в среде неподклонивших выи свои Ваалу! Радуюсь и паки реку – радуюсь и благодарю Создателя моего и Вашего, что хоть и на дванадесятом часе моей жизни я встретился с Вашей душой, но все же на ее примере я лишний раз убедился, что как ни мало стадо Христово, но не одолеть его и самым вратам адовым. От всего сердца обнимаю и целую Вас, жемчужинка Божия драгоценная! Храни Вас и соблюди от всякого зла и навета вражьего Господь и Матерь Божия!

По любви и вере Вашей Господу угодно, чтобы письмо мое это шло к Вам не почтой, а с оказией и потому, с Божьей помощью, надеюсь дать им на все Ваши вопросы исчерпывающие их ответы. Начну с важнейшего – с Сергиевской смуты.