Но вера и обращение все же остаются содержанием Евангелия, а не следствием или плодом Закона. Ибо Закон требует веры в Бога в общем смысле, а не особой веры во Христа. Более того, Закон может произвести metameleia, poenitentia, но не metanoia, resipiscentia, которая, по сути, является плодом веры. Хотя посредством природы человек обязан верить и обращаться к Богу с помощью Закона, тем не менее, так как они (вера и обращение) являются содержанием Евангелия, можно говорить о Законе, заповеди и повиновении веры (Рим. 1:5, 3:27, 1 Ин. 3:23) как о вещах, подчиненных Евангелию (Рим. 2:16, 10:16).

При близком рассмотрении можно увидеть, что они отличаются не в том, что Закон всегда представлен в форме заповеди, а Евангелие в форме обетования, так как у Закона также есть обетования, а у Евангелия — предупреждения и обязательства. Но основное различие между ними состоит в их содержании. Закон требует, чтобы человек самостоятельно добивался своей праведности, в то время как Евангелие призывает его отречься от всей самоправедности и принять праведность Христову, для чего и ниспосылает нам дар веры.

Закон и Евангелие взаимосвязаны не только до и в момент обращения, но и остаются таковыми на протяжении всей христианской жизни, до самой смерти. Лютеране в целом акцентируют внимание на осуждающем и обвиняющем аспектах Закона. Поэтому они не знают большего спасения, чем освобождение от закона. Закон необходим только вследствие греха. С точки зрения лютеранского богословия, в состоянии совершенства не существует Закона. Бог не ограничивается Законом. Христос вовсе не был подчинен Закону. Верующий более не связан Законом.