— А почему ты в школе никому не сказала, а? — по голосу было слышно, что Адачи немного рассердился.

Кими, опустив голову, ничего не ответила.

— Папа сколько денег оставил, когда уходил?

— Пятьсот иен.

— А Котоэ-тян тебе двадцать иен когда заплатила? В тот же день?

Кими кивнула, не поднимая головы, и у Котани-сэнсей защемило сердце.

— Кими-тян, — как можно ласковее сказала она.

Девочка перестала есть свой пирожок и просто держала его в руке.

— Слушай, Кими.

Девочка по-прежнему не поднимала глаз.

— Давай ты больше не будешь брать денег со своих учеников, — спокойно, но решительно сказал Адачи.

— Угу, — Кими кивнула.

"Бедный ребенок, и за что ей такое? Это вместо материнской-то ласки…" — подумала Котани-сэнсей, и у нее на глаза навернулись слезы.

Они вышли из дома Кими. Уже на выходе Адачи выглядел крайне недовольным, но когда они оказались на большой и оживленной улице, он сделался уж совсем мрачным.

— Слушай, может, выпьем? — вдруг обратился он к Котани-сэнсей. И тут же, не дожидаясь ее ответа, зашел в первую попавшуюся пивную.

Котани-сэнсей растерялась. Во-первых, она еще собиралась зайти к Тэцудзо. Во-вторых, ей совсем не хотелось, чтобы кто-нибудь из родителей или учителей увидел ее вместе с Адачи в пивной в двух шагах от школы.

С другой стороны, Котани-сэнсей надо было еще много чего спросить у Адачи, и к тому же она не любила расставаться, не попрощавшись, поэтому после некоторых сомнений она все-таки зашла в пивную вслед за ним.

Стакан, стоявший пред Адачи, был уже наполовину пуст. Котани-сэнсей села рядом с учителем, но он, казалось, этого не заметил. Допил порцию и заказал еще одну. Было видно, что он мучительно о чем-то думает.

— А что, Кими всегда была такой веселой? С самого начала?

— Не всегда, — буркнул Адачи в ответ. Настроение у него окончательно испортилось, и теперь Котани-сэнсей боялась с ним заговаривать. От недавнего "лысого-конопатого" добряка и весельчака не осталось и следа.