Если человек есть человек, то это потому, что его Разумение может быть возвышено над желаниями его воли и что, таким образом, он может свыше познавать их и видеть, а также умерять; но животное есть животное, потому что желания его ведут к тому, чтобы делать то, что оно делает; вследствие сего, человек есть человек через то, что Воля его находится в повиновении его разумения, и животное есть животное через то, что его разумение находится в послушании воли его. Из этого выходит заключение такое, что Разумение человека - живое и, следовательно, настоящее Разумение, потому что оно воспринимает Свет, наитием исходящий с Неба, завладевает им и смотрит на него, как на свой, и по этому свету мыслит аналитически самым разнообразным образом как-бы само от себя, и что Воля его - живая и, следовательно, настоящая Воля, потому что воспринимает любовь, наитием исходящую с Неба, и действует по этой любви, как бы сама от себя; но обратное бывает у животных. Те же, которые думают по прихотям своей воли, уподобляются животным и, даже, в Мире духовном, кажутся издали как бы животными; они действуют также одинаково с последними, с тою лишь разницей, что они в состоянии действовать иначе, если этого захотят; но те, которые разумением сдерживают капризы своей воли и действуют, вследствие этого, правильно и разумно, видимы в Мире духовном как люди и суть ангелы неба. Одним словом, воля и разумение у животных всегда соединены, а так как воля сама по себе слепа, ибо принадлежит к теплоте, а не к свету, она и обращает разумение в слепое; из этого выходит, что животное не знает и не понимает, что оно делает, и все-таки оно действует, действует по наитию, исходящему из Мира духовного, и такое действие есть инстинкт. Полагают, что животное думает по разумению того, что оно делает; но ничего подобного нет; оно побуждается к действию только по любви природной, которая в нем по созданию, и по чувствам своего тела.