д., даже если они установлены папой или императором, князьями или епископами, пусть их даже придерживалось полмира или даже весь мир, независимо от того, сколько они просуществовали - один год или тысячу лет. Ведь душа человеческая вечна, она превосходит всё тлеющее. Посему она может быть связана и управляема только нетленным словом. Так как постыдно управлять человеческой совестью перед Богом с помощью мирского закона и нажитой привычки. Поэтому в данном случае следует поступать в соответствии с Писанием и Божьим Словом, так как Слово Божье и человеческое учение, если последнее хочет взять душу в подчинение, неминуемо находятся в противоборстве. В этом противоречивом деле мы хотим четко доказать следующее, а именно:

Люди поставили в закон и предписали, что судить об учениях могут только епископы, ученые мужи и соборы. Постановленное ими целый мир должен считать за истинное и за символ веры, что в достаточной мере доказывается их ежедневной похвальбой духовным [каноническим] правом папы. Ведь от них практически ничего не слышно кроме похвальбы в том, что им принадлежат право и власть судить, что отличает христианина, а что еретика. А простому христианину следует ожидать их решения и поступать в соответствии с ним. Смотри на эту похвальбу, с помощью которой они запугали весь мир и которая есть их опора и защита; как бесстыдно и глупо она восстаёт против Божьего Закона и Слова!

Христос устанавливает прямо противоположное. Он забирает у епископов, ученых мужей и соборов и право, и власть судить учения и передает ее каждому отдельному человеку и всем христианам в общине, говоря в 10 главе Евангелия от Иоанна: «Овцы Мои слушаются голоса Моего». А также: «За чужим же не идут, но бегут от него, потому что не знают чужого голоса». И далее: «Все, сколько их ни приходило предо Мною, суть воры и разбойники; но овцы не послушали их».

Здесь ясно видно, кто имеет право судить об учениях: епископ, папа, ученый муж и простой человек обладают властью учить, овцам же следует рассудить, различают ли они в учении голос Христа или же чужой голос.