п. Такое психологическое отношение может быть у людей, которые считают себя православными, баптистами, кем угодно. "Пусть там мир горит синим пламенем, это нас не касается: вот мы, избранные, спасемся", - это уже психология секты. Если бы Церковь изначально рассуждала так, то она никогда не вышла бы из той сионской горницы, где Дух Божий на нее сошел. Потому что хорошо им было, когда пришел к ним Господь, и когда Дух Божий сошел, они должны были, вместо того чтобы "говорить языками", сказать: "Ни шагу отсюда! Здесь обитает Дух Божий, а все те, за пределами этого дома, - пусть они погибают..." Но этого не произошло. Как известно, они вы-шли и говорили, как могли.

И, конечно, нам становится любопытно: а как же жили эти первые христиане? Они жили в вере, надежде и любви; и еще - София-премудрость. Как бы банальная триада, но тем не менее это так. Они жили в вере. Они собирались вместе за Евхаристией и переживали это единство не просто как некое единство друзей, единоверцев, единомышленников, а как особенное глубокое единство, которое Господь им давал. Они жили в надежде. Вначале эта надежда принимала грубые формы ожидания, что вот-вот настанет конец мира. Но постепенно люди поняли, что надежда шире и глубже этих расчетов; на самом деле это надежда на то, что конец пришел, наступил, что апокалипсис начался в мире. С того момента, когда Иисус Назарянин провозгласил: "Покайтесь, ибо приблизилось Царство Божие", - начался апокалипсис мира. И все, что происходило в мире, - кризис христианской империи, приход ислама, всевозможные ката-строфы, - было судом и апокалипсисом; это имело уже не то значение, сравнительно нейтральное, какое имели восстание и гибель империи за тысячу лет до Р. Х. "Ныне суд миру сему" - мы живем в апокалиптическую эпоху, и будем жить, и будут жить наши дети, и еще совершенно неизвестно, сколько она будет длиться - возможно, тысячу лет. Но в глобальных масштабах апокалиптическая эпоха - когда Бог стоит перед человеком, сегодня и здесь. Христос никуда не уходил. Он остался. И поэтому каждый раз мы решаем: будем ли мы с Ним или мы будем вне Его.