Богатый был мир, и удивить его, потрясти его было исключительно трудно. Больше того, скажем, древние культы и особые мистериальные общества имели возможность широкой по тем временам пропаганды (выражаясь современным языком, это была пропаганда средствами изобразительного искусства): все города, поселки, дороги были уставлены чудесными изваяниями, здания украшены фресками, рельефами; о всех событиях говорили мастера всех жанров, всех видов искусства. Римский театр был великолепен, он унаследовал традиции греческого театра. И, наконец, спорт, бани, которые тогда имели гораздо большее значение, чем теперь, - как вид отдыха, форма общения.
В общем, завоевать духовно такой мир было исключительно сложно. И когда в античном мире, в Риме и в других городах, появились первые христианские общины, казалось, они теряются, у них нет перспектив - ни интеллектуальных, ни каких-то экзотических. Ведь даже когда приходили проповедники буддизма, они могли привлечь чем-то необычным: бритые головы, далекая Индия, страна, где живут сказочные животные, и т. д. Христиане не пришли из экзотической страны, они проповедовали в рамках Римской империи, и их религия зародилась вчера на территории этой же империи, да еще в довольно захудалой провинции. Более того, в провинции, которая все время конфликтовала с импер-ским правительством, и последнее вечно подавляло ее, а в 70 г. там и разорение устрои-ли. И тем не менее в 111 г. по Р. Х. известный Плиний, губернатор одной из провинций Малой Азии, пишет императору, который был его личным другом, что "вот тут появились эти христиане - у нас храмы буквально запустели; я их преследую". И спрашивает, как надо с ними поступать, нужно ли принимать анонимные доносы, нужно ли наказывать тех, кто отрекся или признался, и т. д.