Несмотря на преобладание цеховой организации, французская промышленность шла в XVIII веке по капиталистическому пути и стала, по словам Маркса, "образцом мануфактуры в собственном смысле слова". Число предприятий мануфактурного типа доходило в дореволюционной Франции до 600, а число наемных рабочих - до . 600 тысяч, что составляло более 5 процентов ее населения. Характеризуя французскую буржуазию, Вольтер отмечал в своем труде "Век Людовика XIV": "Промышленность увеличивается с каждым днем... Средний класс обогатился промышленностью. Выгоды и прибыли торговли увеличились... В прежнее время весь доход меньшой братии заключался в службе вельможам, теперь промышленность открыла тысячу путей, неизвестных сто лет тому назад". (А. Шахов, "Вольтер и его время"). Однако широкая реализация этих многочисленных путей обогащения буржуазии сковывалась всей системой феодальных порядков, не дававших свободы предпринимательству и торговле. Ощутив свою силу, утвердив себя экономически, французская буржуазия особенно остро чувствовала свое политическое бесправие.

Именно буржуазия, носительница наиболее прогрессивного в то время способа производства, оказалась в XVIII веке во Франции той социальной силой, которая возглавила борьбу против феодального строя и сумела повести за собой угнетенные дворянством и церковью массы тружеников. Руками этих масс и была совершена революция, плоды которой достались, однако, не этим ее истинным творцам. Антагонизм между трудом и капиталом уже сказывался, но отходил на второй план перед основным противоречием той эпохи противоречием между аристократией и крупным духовенством, с одной стороны, а с другой - "третьим сословием", куда входили и буржуазия, и ремесленники, и нарождавшийся рабочий класс, и многомиллионное крестьянство.