— Так что мне, наверное, пора вниз.

— А как же ты спустишься? — спросил ты.

Вот об этом Винни-Пух не подумал. Он мог бы отпустить нитку и… бац! — шлёпнуться на землю, но мысль эта ему не понравилась. Поэтому думал он долго, а потом сказал: «Кристофер Робин, ты должен выстрелить в воздушный шарик из ружья. Ружьё при тебе?

— Ну, ясное дело, — ответил ты. — Но, если я выстрелю, то шарик лопнет.

— А если не выстрелишь, мне придётся его отпустить, и я упаду и разобьюсь.

* * *

Что тут оставалось делать? Пришлось соглашаться. И вот ты тщательно прицелился и выстрелил.

— Ох! — донеслось сверху.

— Я промахнулся? — спросил ты.

— Ты попал, — ответил Винни-Пух, — но только не в шарик.

— Прости, пожалуйста, — извинился ты перед Винни-Пухом и выстрелил снова, и на этот раз попал в цель. Из шарика медленно вышел воздух, и Винни-Пух плавно опустился на траву.

* * *

Но лапки у него так затекли (из-за того, что он долго держался за нитку), что он ещё с неделю не мог их опустить. И если на нос садилась муха, то ему приходилось её сдувать. Лично я думаю, хотя полной уверенности у меня нет, что именно с того самого времени его и начали звать Пух.

— На том и заканчивается история? — спросил меня Кристофер Робин.

— Эта заканчивается, Но есть и другие.

— О Пухе и обо мне?

— И о Хрюке, и о Кролике, и обо всех остальных. Разве не помнишь?

— Вообще-то помню, а вот когда стараюсь вспомнить получше, тут же забываю.

— В тот день, когда Пух и Хрюка попытались поймать Хоботуна…

— Но ведь они его не поймали, верно?

— Нет.

— Пух не смог, потому что у него слабенький умишко. А я его поймал?

— О… это долгая история.