– Алла Борисовна, – подала голос Люся, – а можно мой ластик назад?

– Люся, а ты почему здесь?! Кто тебе разрешил пересесть?

– Никто, просто...

– Раз никто, марш на свое место!

Учительницу по литературе слушались все без исключения, уж кого-кого, а ее подарками и мытьем класса умаслить не удавалось.

Подруга пересела на последнюю парту, куда ее сослали первого сентября за опоздание, и учительница объявила:

– А теперь проверочная.

Алла Борисовна написала на доске стихотворение, задала сделать разбор, сама же уселась за стол и принялась заполнять журнал, попивая кофе из пластмассового стаканчика.

В классе стало очень тихо, слышался только скрип ручек по бумаге и гудение лампы над средним рядом.

Карина определила размер стихотворения, только собиралась поискать тропы, как снова почувствовала тычки в спину. Она посмотрела через плечо на Рому и одними губами спросила:

– Что?

– Какой размер?

– Пятистопный хорей.

– Алмазова! – гаркнула Алла Борисовна. – В свою тетрадь смотри!

Карина испуганно отвернулась. Сердце билось в груди как сумасшедшее, даже руки задрожали – с соседнего ряда на нее хищно смотрела Света. Одноклассница выглядела раздраженной. Она демонстративно перевела взгляд с Карины на доску и откинула длинную бордовую косу за спину, задев пушистым кончиком лицо сидящего позади Жени, с которым флиртовала уже целых три дня.

«Не отвлекаться, – сказала себе Карина, перечитывая стихотворение, – еще не хватало трояк получить...»

Когда сосед с задней парты снова ее ткнул, она сделала вид, будто ничего не заметила, но Рома оказался назойливым.

– Алмазова, – позвал он, – пс-с...

– Ну что? – не выдержала она.

– А это анафора, да? – подчеркнул он карандашом третью строчку.

– Нет, какая анафора, сравнение!

Рома нахмурился.

– А эта? – указал он на следующую строчку.

– Метафора, кажется... не уверена, еще не дошла до этого места...