А вот могила известного благотворителя, вот могила героя, душу свою положившего за веру, Царя и Отечество: и невольно поднимается рука для крестного знамения, невольно вырывается из души молитвенный вздох: «Упокой, Господи, душу его!..» Как хотите, а есть тайное общение душ, для нас самих непонятное, но тем не менее реально ощутимое, когда эти души встречаются одна с другой. Как они встречаются? Да вот вы пришли на могилку, вы прочитали надпись, которая сказала вам, что тут лежит не простой Петр или Иван, коих миллионы, а — человек, оставивший по себе добрую память сделанным им добром, человек, исполнивший свой христианский долг до конца, а значит — живой член живого тела Церкви Христовой, коей мы все есть члены, и вот душа ваша уже почувствовала свое сродство с почившим, в ней уже шевельнулось чувство живой любви к нему — ведь он член того же таинственного тела, как и вы — и если вас потянуло к почившему, как к родному члену единого тела — Церкви Христовой, то почему же не предположить, что и его душа почувствовала взаимное к вам влечение? Вот то, что я назвал «встречею душ». А посредником сего таинственного влечения является то животворящее добро, которое мы делаем во имя и силою Христа, нашего Спасителя, изрекшего: «Без Мене не можете творити ничесоже».

А если сам почивший не успел сделать этого добра, хоть сколько-нибудь, то — как бесконечно милосердие нашего владыки Христа! — благость Божия приемлет и от нас всякое истинное доброделание от имени почивших наших братии, как бы от них самих. Как же не спешить православным творить добро в память присных своих, отшедших в иной мир! Ах, если бы люди знали, если бы только знали всю благодатную силу такого добра! Ведь оно рекою лилось бы взамен всех этих знаков суеты земной, вроде венков, от коих некоторые благоразумные заживо отказываются: «Просят венков не возлагать, согласно воле почившего». Почему бы не прибавлять к сему: «А вместо венков сделать что-либо доброе в память покойного»?..