Пришел один человек, встал перед замечательной иконой старинного мастера, изображающей Распятие, и говорит: "Ну, что тут хорошего? Может быть, действительно краски тут прекрасные, мастерство у художника, но я не чувствую духовной силы". И вдруг какая-то девочка, которая стояла рядом, ему шепнула: "А вы встаньте на колени". И так это его поразило, что он встал на колени перед этим изображением. И вдруг - все преобразилось, вдруг ему открылось нечто такое, чего он до этого момента не чувствовал.

И еще. Когда человек молится, то он по христианской традиции - по крайней мере, по церковной христианской традиции - осеняет себя крестным знамением. И этот жест в конце концов в нашем сердце, в нашем организме даже, в нашем теле, в памяти нашего тела тесно связывается с молитвенной сосредоточенностью и [молитвенным] состоянием. Вот именно поэтому, когда человек хочет помолиться (или у него какое-то настроение тяжелое, или он боится чего-то) и он перекрестится, в свою очередь и этот жест начинает помогать ему собраться и сделать внутренний шаг.

Еще одно пояснение. Все, что связано с нашей жизнью, должно проявляться вовне. Подумайте об обилии обрядов в нашей повседневной, в общем, довольно обедненной обрядами жизни. Что у нас осталось? Воинская честь - это обряд, рукопожатие - это обряд. Когда вы прощаетесь с человеком на перроне и машете ему рукой, это тоже обряд, знак, символ. Когда вы аплодируете - это тоже обряд. Множество символов сохранилось. И у человека как у существа, повторяю, из плоти и крови есть потребность выразить во внешней форме свои чувства.

Вот почему Церковь заповедует обряды. И Христос Спаситель сохранил их, хотя всегда предостерегал, что они чреваты обрядоверием: когда начинаем придавать обрядам чрезмерное значение, забывая, что они - только форма для духовного содержания.