15 Июля. 9-ть вечера. Возсияй в сердцах наших истинное солнце правды Твоея, т. е. Церковь молит Гда от лица всякого православного, чтобы Он научил нас совершенной правде Своей, чтобы Он как солнце озарил наше сердце и душу, и мысли наши, чтобы в нас не осталось ни одной темной страсти греха, ни одного лукавого помышления, никакого неприязненного чувства к кому-либо, чтобы человек был одет по чреслам и истиною по ребрам своим, чтобы возлюбил одну правду и возненавидел беззаконие. Вот что значит: возсияй в сердцах наших истинное солнце правды Твоея, Гди!

16 Июля. 5-ый час утра. Божией милостью мы в Ярославле; отсюда в 10-ть час. на машину в Ваулово, на полустанок Ляжчево. Речка Ваулова-Сдержиножка: характерное название дано ей — Сдержи ножку — вся загромождена сучьями и кустами. Что-то наследники Мордвинова, открыли ли нам барский дом?

К моему огорчению, Министерство Путей Сообщения дало мне вагон отдельный — гадкий, прокуренный табачным дымом, — так что дышать свободно нельзя было ни вечером, ни ночью, ни утром до полудня; и я положительно страдал в этой ходячей темнице. Рад был, когда вышел на свежий воздух на станции Ляжчево и сел в экипаж. Погода была прескверная — холодно как зимой, — вода ледяная, как зимой в рукомойнике. Ночью я раз двадцать вставал. Премучительно.

Дома я привык к чистому воздуху; запаху табачного отнюдь не было. Раскаялся, что сел в вагон — о, проклятое табачное куренье! Между тем, ныне и малые дети курят. О, погибель!

Сегодня с часу дня или раньше — гроза — гром, молния, дождь ливень. Я предчувствовал эту непогоду (сильный ветер) за двое суток — в некоторых легких припадках болезни. Ласковость хозяев и всех домашних ко мне необыкновенная. Я не стою ее. Благодарю Гда. В Вышневолоцкий Женский монастырь послать двести руб., в Веркольский — сто руб.; в Холмы — сто; Шенкурский — сто.