В-десятых, кто таким образом размышляет о страданиях Божьих один день, один час и даже четверть часа, о том мы смело можем сказать, что это лучше, чем если бы он целый год постился, весь день молился по Псалтыри и даже отслушал сотню месс. Ведь это размышление существенно изменяет человека, почти как крещение рождает заново. Здесь страсти Христовы совершают свое подлинное, свойственное им по их природе, благородное дело — умерщвляют ветхого Адама, лишают человека всякого удовольствия, радости и уверенности, которые он мог бы иметь от твари, как и Христос был оставлен всеми, даже Богом.

В-одиннадцатых, поскольку это[16] не в нашей власти, бывает, что мы иногда об этом просим, но не сразу получаем. Не следует, однако, унывать и отступаться. Иногда бывает, что просим мы не о том, что известно и желанно Богу, ибо это должно происходить естественно и непринужденно. Огорчится человек совестью своею и ощутит отвращение к злу в своей жизни. Он вполне может и не знать, что производится это в нем страданиями Христовыми, о которых он, может быть, и не помышляет, в то время как другие истово размышляют о Христовых страданиях и все же не выходит у них познать себя. У тех страдания Христовы — сокровенные и подлинные, а у этих — мнимые и обманчивые, и таким образом Бог часто показывает изнанку: те, кто не размышляет о страстях Христовых, — они-то как раз и размышляют; и мессу слушают те, кто ее не слушает; а кто слушает — тот как раз и не слушает.

В-двенадцатых, сейчас идет у нас Страстная неделя, и почтили мы, как полагается, Страстную пятницу.