В-седьмых, истинно, что если отлучение наложено верно и заслуженно, оно становится знаком, предупреждением и наказанием, для того чтобы отлучённый признал, что сам предал дьяволу свою душу через злодеяния и грех и лишил себя общения всех святых со Христом. Этот нестерпимый урон греха мать святая церковь хочет показать своему любимому сыну посредством наказания через отлучение и этим привести его от сатаны назад к Богу. Так же как обычная земная мать, грозя и наказывая своего ребёнка, когда он творит зло, не ведёт его к палачу и не отдаёт волкам, не делает из него мошенника, но обуздывает его и показывает тем же наказанием, как такой путь может привести к палачу, и оставляет его при наследстве отца. То есть, когда духовные власти налагают на кого-то отлучение, они должны думать следующее: «Посмотри, ты совершил то-то и то-то, этим ты предал свою душу дьяволу, заслужил гнев Божий, лишил себя общения со всеми христианами и попал для Бога под внутреннее духовное отлучение, не желая ни перестать, ни возвратиться. Хорошо же, посему и я налагаю на тебя внешнее отлучение перед людьми и к твоему стыду лишаю тебя также причастия и общения с людьми до тех пор, пока ты не придёшь в себя и не принесёшь назад свою несчастную душу».
В-восьмых, тот епископ, пробст или официал[1], у которого имеется другое мнение относительно отлучения, должен остерегаться, как бы не отлучить себя навечно так, что его не спасёт ни Бог, ни какое создание. Отлучение ни для кого так не опасно, как для налагающих его, даже если оно наложено правильно и единственно из-за злых поступков, потому как они редко или же никогда не считают, не боятся и не задумываются о том, что, может быть, они перед Богом заслуживают тысячу отлучений.