Белая Звезда мчалась на полкорпуса впереди; ноздри ее дрожали от напряжения. Вихрь Степей, весь в пене, с искрящимися от борьбы глазами, летел за ней, как сокол за голубкой.

Оставалось не более полуверсты. Мальчик-чикуриец вдруг ударил Вихря Степей нагайкой. Благородный конь весь вздрогнул от небывалого оскорбления и в гневе стрелой вылетел вперед, - но Белая Звезда шутя нагнала его, вновь пошла на голову вперед. Теперь уже оба мальчика-наездника бешено хлестали нагайками скакунов, и они, напрягая последние силы, мчались. Казалось, они не скачут, а летят, не касаясь ногами земли.

Слава Вихря стала меркнуть. Несмотря на весь бешеный пыл, он не мог отыграть у Белой Звезды полкорпуса...

Оставалось до меты всего несколько саженей.

Вдруг Белая Звезда замедлила бег, пошла как-то тише, тяжелее; Вихрю Степей удалось, напрягая последние силы, нагнать ее. К мете они подошли голова в голову.

Толпа ревом восторга приветствовала соперников-победителей...

Чикурийцы и киргизы бросились к своим скакунам.

Белая Звезда, вся в пене, порывисто дышала и нервно дрожала. Вдруг она закачалась и грузно рухнула на землю, забившись в последних конвульсиях...

Киргизы с хмурыми лицами долго стояли над трупом своего скакуна и потом молча удалились в лагерь, унося с собой труп...

* * *

Вечером в лагерь чикурийцев явился уполномоченный киргиз. Его встретили очень приветливо, выказывая всеми способами сочувствие к его горю. Киргиз обратился с речью к чикурийцам:

- Братья мои! Вы видели, какую утрату мы только что понесли. По вашим скорбным лицам вижу, что вы нам глубоко сочувствуете, и это меня убеждает, что вы исполните нашу мольбу. Мы потеряли лучшего скакуна Белую Звезду; другого такого нет по всему Енисею от Шира до Минусинска. Нам некем заменить ее. У вас же славных скакунов без числа. И мы просим уступить Вихря Степей в знак дружбы и сочувствия горю соплеменников. За ценой мы не постоим.