Мой друг был достаточно умен и к тому времени уже многое понял, достиг определенных успехов в сновидении, от многого освободился и достаточно основательно разрушил свою систему ценностей. Могу сказать, что он разбирался в этой теме лучше, чем кто бы то ни было. В нем не было огня, он был мрачноват и немногословен, мало смеялся, но в нем ощущалась какая-то внутренняя твердость.

Мы не виделись какое-то время, а когда встретились, он сказал мне, что что-то там еще прочитал и понял, что такое книги Кастанеды. Он что-то объяснял мне о какой-то системе, об описании, сейчас я уже не помню точно, но тогда я достаточно ясно увидел всю условность точки зрения того идиота, книга которого попала в руки моего друга. Хотя философская концепция автора книги была достаточно стройной, это были лишь игры его интеллекта, просто философская болтовня.

Я спросил своего друга, откуда такая уверенность? Откуда столько однозначности, если ему известно, что для того, чтобы прийти к реальному пониманию и для того, чтобы достичь успеха в изменении себя, нужны многие годы, что мы лишь только начали. Я привел бесчисленное множество аргументов, но все было бесполезно, он уже не хотел слушать, ему уже было не интересно. Его «я» уже победило. Ему уже надоело ограничивать себя, подчиняться какой-то дисциплине, надоело за собой наблюдать и с собой бороться. Он, как и все, не хотел меняться и так и не смог понять, что не хочет этого. За все эти годы пути он так и не осознал бессмысленности серьезного отношения к себе.

Но на этом мой рассказ о нем еще не окончен. Прошло довольно много времени, и хотя мы уже не читали одних и тех же вещей, и он уже не пытался глубже разобраться в этой теме, я продолжал считать его своим близким другом, и мы продолжали общаться. В то время у него были некоторые проблемы с жильем, и он жил у меня. Однажды утром я проснулся — друга уже не было дома, — позавтракал и, взяв лежащую в коридоре барсетку, в которой было около 20 тысяч долларов, поехал на встречу с человеком, которому должен был их отдать.