Антоний Великий, Д I, 90). «Укажу вам дело, — говорит он же, — которое одно делает человека твердым в добре, и блюдет его таким от начала до конца, именно: любите Бога всею душою вашею, всем сердцем вашим и всем умом вашим, и ему Единому работайте. Тогда Бог даст вам силу великую и радость и все дела Божии станут для вас сладки, как мед, все труды телесные, умныя занятия и бдения, и все вообще иго Божие будет для вас легко и сладко. По любви, впрочем, Своей к людям, Господь посылает иногда на них противности, чтоб не величались, но пребывали в подвиге; и они испытывают вместо мужества — отяжеление и расслабление; вместо радости — печаль, вместо покоя и тишины — волнование; вместо сладости — горечь; многое и другое подобное бывает с любящими Господа. Но борясь с этим и препобеждая, они более и более становятся крепкими. Когда же наконец совсем все это преодолеют они, тогда во всем начнет быть с ними Дух Святый…» (преп. Антоний Великий, Д I, 49–50) — в совершенной любви.

«Желающий возненавидеть мир, — пишет преп. Симеон Новый Богослов (только еще «желающий», т. е. начинающий подвиг), — из глубины души должен возлюбить Бога, и память о Нем стяжать непрестанную, ибо ничто другое, как сие, не побуждает с радостию оставить все…» (Д 5, 9).

«Внутренний наш человек каждодневно обновляется вкушением любви, в полноту же возраста приходит только вместе с полным совершенством любви» (блаж. Диадох).

«Любовь (к Богу), — говорит о совершенной любви св. Исаак Сирин, — от молитвы (совершенной), а молитва — от пребывания в отшельничестве… Отшельничество предваряется отречением от мира… Ненависть к миру (страстей предваряется) — страхом Божиим и вожделением Бога…» (От. 249).

Вожделение Бога или начало любви к Нему, и страх Его, т. е. вера в Него, а не одна вера вне любви, лежат, по учению Отцов, в основании восхождения через подвиг к совершенной любви и совершенной вере. Броня веры и любви (1 Фесал. 5, 8) есть неразрывная одежда подвижника.