«Тайна христианства необычайна для мира сего» (преп. Макарий Великий, Д 1, 177). Любовь в христианстве не «кодекс моральных правил», а непостижимая природа Божества, и соучастие в ней выводит нас из арифметики наших представлений. Почему теряет меру человек, вкусивший вина? Это сравнение опасно, но именно его часто приводят святые.

«Живущий в любви, — говорит св. Исаак Сирин, — плодоприносит жизнь от Бога, и в этом еще мире обоняет оный воздух воскресения. Любовь есть царство. О ней Господь таинственно обетовал Апостолам, что вкусят ея в царстве Его. Ибо сказанное Да ясте и пиете на трапезе царствия Моего (Лук. 22, 30), что иное означает, как не любовь? — Вот вино веселящее сердце человека (Пс. 103, 15). «Блажен, кто испиет вина сего!» (Д II — 743–744).

При действительном, а не словесном соприкосновении с Божественным миром, очевидно, невозможна умеренность. Чем более разгорается в человеке любовь ко Христу, тем все ярче она освещает человеку его темноту. Чем больше возгорается в человеке огонь Христов, тем больше человек смиряется, чувствуя свое ничтожество перед этим огнем, и чем больше смиряется, тем все больше этой огнеопальной любви вожделеет.

«Я всеми силами молюсь о вас к Богу, чтобы Он вверг в сердца ваши огонь, который Господь наш Иисус Христос пришел воврещи на Землю» (Лук. 12, 49) (преп. Антоний Великий, Д I — 29).

«Марии подражай, — подражай, не имея в виду ничего иного, а взирая только на Того, Кто сказал: Огня приидох воврещи на землю, и что хощу, аще уже возгореся (Лук. 12, 49). «Ибо возгорение духа оживотворяет сердца» (преп. Макарий Великий, Д I — 223).

«Исполнившись любви, приими хоть несколько того небесного огня, который Владыка всяческих пришел воврещи на Землю (Лук. 12, 49), чтобы, когда враг всевает плевелы, огнь сей сжег и истребил их» (преп. Варсонофий Великий, В — 59).