Это единение и эта жизнь осуществляются через исполнение Его заповедей, в особенности Его заповеди о молитве, через раскрытие в себе евангельской воли. Если заповеди Мои соблюдете, то пребудете в любви Моей (Ин. XV, 10). «Исполнение Евангельских заповедей, — говорит еп. Игнатий Брянчанинов, — составляет собою памятование Бога. Жизнь, всецело посвященная исполнению заповедей, есть постоянное памятование Бога»(Б IV, 258–259).

«Начало непрестанного памятования Бога, — говорит он же, — уже заключается в тщательном изучении Закона Божия, во внимательном чтении Евангелия и всего Нового Завета, в чтении святых Отцов Православной Церкви» (Б IV, 258).

Краткая молитва, держимая вниманием ума и сердца, при одновременном стремлении ко всему Евангелию, есть наилучшая форма искания и сохранения памяти Божией, или средство для достижения цели.

«К памяти Божией надо себя приучать, — пишет еп. Феофан Затворник, — и средство к этому — краткая молитовка, непрестанно в мысли повторяющаяся» (Ф II, 166; ср.:Ф II, 156).

«Главное, в чем надо упражняться, есть память Божия, или хождение в присутствии Божием. Старайтесь приобретать навык всегда быть в сознании и чувстве, что находитесь под оком Божиим, проникающим всю глубину вашего сердца и все внутренние движения ваши видящим. Молитва Иисусова стоит в числе средств к успеху в навыке ходить перед Богом» (свт. Феофан Затворник. Ф IV, 3).

Но в то же самое время — постоянное повторение краткой молитвы не всегда есть память Божия: вне искреннего искания Бога всей жизнью оно будет бессильным и бесплодным покушением на невозможное. И наоборот: при формальной недостаточности произнесения краткой молитвы, из–за обстоятельств жизни в шуме и суете, но при болезненном в то же время искании Бога как бы молчащим умом — память Божия будет пребывать в любящем сердце.

Ученик Варсонофия Великого сказал ему: «(Я) целый день нахожусь в занятии, — и оно не допускает мне помнить о Боге».