Душа неверующего человека расстается с этим миром угнетаемая тем, что он так в конце концов и не насытился всем, что копил, не достиг того, на что надеялся и не запасся багажом бескорыстно совершенных добрых дел, так необходимым для того пути, который теперь открывается перед ним. Чем меньше времени остается до конца его земного существования — тем больше неверующий человек понимает, как много заблуждений он принял в этой жизни за безупречные истины и как много истин безрассудно отвергал как заблуждения. Осознание того, что теперь он уже больше ничего не может изменить и ему не остается ничего другого, как покорно ожидать неизбежного финала своего существования, как правило, приводит атеиста в ужас. Наглядной иллюстрацией к сказанному может послужить отношение к смерти небезызвестного господина Фрейда, который, как известно, был убежденным дарвинистом и неисправимым противником веры. Так вот, когда в его присутствии вдруг кто-нибудь говорил о смерти, он начинал дрожать как осиновый лист, а дважды попросту терял сознание и падал со стула без чувств, поскольку кто-то вдруг неосторожно заговорил в его присутствии о мумиях в Египте. Как известно, в свое время он много разглагольствовал о тайной стороне межличностных отношений и нередко просто шокировал публику своими пошлыми «открытиями», злорадствуя потом в кругу друзей, что этим-де срывает с лицемерного общества покрывало целомудрия и обнажает истинные мотивы всех человеческих поступков. В запале этого неуемного разоблачительства он однажды договорился до того, что мать, кормящая грудью свое дитя, получает, по его мнению, при этом откровенно сексуальное удовлетворение, ну а младенец таким образом впервые приобщается к эротике. Додуматься до этого могло, конечно, только сексуально отягощенное сознание господина Фрейда, зато когда однажды Юнг опять завел при нем разговор о смерти и о трупах, этот всезнающий дарвинист вдруг снова задрожал, упал на пол и потерял сознание.