Все наши тела, мысли, дни, часы и пр. есть явления, которые различны по факту, но едины по сути. Таким образом, множественность как существует, так и не существует. Есть многообразие явлений, но отсутствует их принципиальная отъединенность друг от друга. Всюду, где мы находим формы и моменты, имеет место их неразрывное внутреннее единство. Отсутствует хаотичность и несвязанность. Присутствует целостность и порядок.

Бушевал поток. И в его отрицании чего бы то ни было, кроме пенящейся цепи состояний, присутствовала некая правда. В рамках движущегося мира эти состояния, действительно, ничто не упорядочивает. Нет специального элемента, который бы этим занимался. Однако, поток упорядочен. Следовательно, центр мира лежит за пределами мира. То, что является смысловой причиной существования всех свойств, само представляет собой фактическое их отсутствие. С другой стороны, то, на примере чего мы можем проследить единство и целостность, характеризуется этой целостностью, как чем-то внешним и привнесенным.

Отсутствие всяких свойств есть целостность как таковая. Ее бесформенность и неподвижность в общем соответствует понятию пустоты, но деятельное сознание нуждается в воплощенном идеале, поэтому использует в качестве опор на пути к способности непосредственного постижения духа множество духовно ориентированных форм. Непризнание факта относительности этих форм ведет к потере их понимания как инструмента и наделению самостоятельным, на них только увязанным, значением. Приобретая самодостаточность, при внешнем сохранении правильных духовных контуров любая форма фактически обращается на службу низменным страстям, сознательно или бессознательно.

2.

Неразделение субъективного и объективного элемента сознательного образа имеет место, как при полной поглощенности страстями, так и при высшем бесстрастии. В первом случае этот образ почти полностью субъективен. Страсть затопила сознание и объект в нем - как иголка в стоге сена. Бесстрастие же есть отсутствие интерпретаций; образ совершенного сознания - только объект.