Второй путь (бхакти) и был тем путем, на который, не ведая этого, руководимый инстинктом, вступил Рамакришна. Влюбленный в немую богиню Кали (богиня созидания и разрушения, творческая энергия универсального сознания) сгорал на медленном огне. Достигнуть ее, обнять, уловить хоть малейший признак жизни, взляд, улыбку - стало единственной целью его существования. Он был как потерянное дитя. В слезах он умолял он Мать явиться ему. Каждый напрасно проведенный день доводил его до безумия. Он потерял всякую власть над собой. В своем возбуждении, которым ничто не управляло, он, не зная науки регулируемого экстаза, науки, которая в религиозной Индии на протяжении тысячелетий была тщательно разработана и проверена, со всей пендантьчностью, требуемая двумя факультетами - медийинским и богословским, - бросился наудачу вперед, ослепленый своим безумием. Он рисковал собой. Смерть всегда подстерегает неосторожного йога, который ходит над пропастью. Люди, видевшие его в эти дни, рассказывают, что лицо и грудь были красны от постоянного прилива крови, глаза полны слез, тело сотрясалось судоргой. Он был на грани полного изнеможения. Еще шаг - и неминуем провал в черную глубину, мозговой удар или же прозрение. Он прозрел, стена рухнула.

Вот что рассказывает сам Рамакришна, это напоминает интонации "божьих безумцев", великих духовидцев Европы. "Как-то раз я чувствовал себя во власти невыносимой тоски. Мне казалось, что кто-то выжимает мое сердце, как мокрую салфетку... Муки терзали меня. При мысли, что я так и не удостоюсь благодати божественного видения, страшное неистовство овладело мной. Я думал: "если это так, то довольно с меня этой жизни". В святилище Кали висел бльшой меч. Мой взгляд упал на него, и мой мозг пронзила молния. - "Вот. Он поможет мне положить конец". Я бросился, схватил его, как безумный... И вдруг... Комната со всеми дверями и окнами, храм, - все исчезло. Мне показалось, что больше ничего нет. Передо мной простирался океан духа, безбрежный ослепительный.