Элизабет перестала плакать.

— В Вифлеем?

— Да, в Вифлеем, в Вифлеем! Ведь там родился Иисус Христос.

Элизабет очень удивили слова ангела. Пытаясь скрыть изумление, она начала стряхивать землю и траву со своих брюк. Ее красная курточка тоже испачкалась.

— Тогда и я пойду в Вифлеем, — сказала Элизабет.

Ангел будто снова затанцевал на кончиках пальцев.

— Вот и хорошо. Ведь и я собираюсь туда. Мы можем отправиться все втроем.

Элизабет давно прочно усвоила, что никогда не следует разговаривать с незнакомыми людьми. И это, несомненно, относилось также к ангелам и троллям. Она подняла глаза на ангела и спросила:

— А как тебя зовут?

Элизабет думала, что ангел — мужчина, но теперь засомневалась. Ведь он сделал реверанс, как его делают балерины, а потом ответил:

— Меня зовут Эфириил.

— Похоже на название бабочки. Ты сказал: Эфириил?

Ангел кивнул.

— Да, меня зовут просто Эфириил. У ангелов нет ни матери, ни отца — и потому нет фамилии.

Элизабет шмыгнула носом в последний раз. А потом произнесла:

— Мне кажется, у нас нет времени для разговоров, если мы точно решили идти в Вифлеем. Ведь это очень-очень далеко?

— Нам придется идти далеко и на много лет назад... Но я знаю короткий путь.

И они тотчас отправились вперед. Первым бежал ягненок, за ним Элизабет, а последним, пританцовывая, едва касаясь земли, парил ангел.

На бегу Элизабет с сожалением подумала о том, что не спросила ангела, почему это вдруг неожиданно наступило лето. Но тут же заметила на тропинке впереди себя ягненка с колокольчиком на шее и не решилась останавливаться.

— Бяша, бяша, бяша!

Иоаким поспешно спрятал листочек в потайную шкатулку, ключик от которой был только у него.

Этот старинный календарь оставил в книжной лавке торговец цветами Иоанн. Интересно, знал ли Иоанн об этих записках, выпадающих из окошек? Или Иоаким единственный в целом мире знает об этой тайне? Ведь никто, кроме него, не открывал окошек в календаре.