
Элизабет поняла примерно лишь половину сказанного мудрецом, но прежде, чем она смогла осмыслить вторую половину, пастух Навин ударил посохом о землю:
— В Вифлеем! В Вифлеем!
Их путь лежал по холмам, откуда был хорошо виден весь Фюн. Время от времени в поле их зрения попадали то лошадь, тянущая плуг, то вол, запряженный в повозку, на бегу Элизабет заметила:
— Здесь местность не такая уж ровная. А мы все еще в Дании?
Ангел кивнул:
— Да. И датчане страшно гордятся этой грядой холмов, хотя их высота не превышает ста метров над уровнем моря, вон те холмы, которые мелькают слева, датчане называют Фюнскими Альпами. Другому гребню они дали имя Поднебесный. Мы на небе всегда считали это легким преувеличением.
Процессия остановилась, и вновь заговорил Каспар:
— В жизни очень важно радоваться тому малому, что имеешь. Ведь это бесконечно больше, чем ничего.
Элизабет задумалась, а потом произнесла:
— Если вообразить, что наша планета была бы совершенно гладкой, как мячик, без единой горы, то в таком случае даже простая груда камней могла бы показаться более высокой, чем Гальхёпигген {Самая высокая гора в Норвегии и во всей Скандинавии.}.
— Вот видишь, — кивнул Каспар.
Элизабет пожала плечами. Она не совсем поняла, что он имел в виду.
