"Умер". Олег же посмеялся и укорил того волхва, сказав: "Неверно говорят волхвы, но все то ложь: конь умер, а я жив". И приказал оседлать себе коня: "Да увижу кости его". И приехал на то место, где лежали его голые кости и череп голый, слез с коня, посмеялся и сказал: "От этого ли черепа смерть мне принять?". И ступил он ногою на череп, и выползла из черепа змея, и ужалила его в ногу. И от этого он разболелся и умер. Оплакивали его все люди плачем великим, и понесли его, и похоронили на горе, называемою Щековица; есть же могила его и доныне, слывет могилой Олеговой. И было всех лет княжения его тридцать и три."

Далее в "Повести временных лет" идет подробное рассуждение о силе волхования и чародейства, и об истории "языческих волхвов" от ветхозаветного Валаама до Симона Волхва и Аполлония Тианского. Летописец в середине этого рассказа дает канонический церковный взгляд на языческие чудеса: "То все попущением Божиим и творением бесовским случается - всеми подобными делами испытывается наша православная вера, что тверда она и крепка пребывая подле Господа и не увлекаема дьяволом, его призрачными чудесами и сатанинскими делами, творимыми врагами рода человеческого и слугами зла." Однако тут же следует дополнение: "Бывает же, что некоторые и именем Господа пророчествуют, как Валаам и Саул, и Каиафа, и бесов даже изгоняют, как Иуда и сын Скеавели. Потому что и на недостойных многократно действует благодать..." Здесь мы подходим к вопросу о соотношении "языческих" и "неоязыческих" верований и христианства, который активно обсуждается последние несколько лет среди христианских богословов, но давайте не будем пока затрагивать эту сложную тему, тем более, что сейчас речь идет об истории двух "языческих" жрецов, Олега и безымянного киевского "волхва". Итак, великое княжество Киевское создал Олег, "вещий", то есть прорицатель (предсказал Киеву:

"Да будет это мать городам русским"), - и воевода и жрец из дружины Рюрика.