А вот когда они, так сказать, пощупают сознание собственными руками, им можно о нем рассказывать, показывать свой — ства и устройство и вообще давать теорию. Тогда они начинают тебя понимать и учиться, а не запоминать и сдавать экзамены. И тогда у них идет резкий скачок в качестве прикладной работы. Это мой опыт, и я не могу его не учитывать.

Весь этот пример я привел, чтобы показать всю сложность создания учебника для начинающих. Несмотря на жесткое требование выглядеть наукообразным, он должен в действительности быть написан в противоречии с требованиями современного наукоучения. Сложная задача.

Я обошел ее так. Я все же решил в этой книге дать пощупать материю сознания, хотя и не так, как на семинарах. На деле мои очерки Субъективной психологии будут похожи на статьи из Хрестоматии, так много в них выдержек из источников. Именно эти выдержки, насколько они отражают живую мысль пишущего, и есть материя сознания. Сознания очень разного, но живого и доступного живому наблюдателю даже сквозь века. По крайней мере, я очень старался брать только те куски текстов, где сознание авторов было живым, а значит, ощутимым. И я надеюсь, что мне удалось подобрать удачные примеры и высветить в них то, что сделает чтение моей книги своего рода непосредственным исследованием сознания.

Итак, подводя итоги, я могу сказать, что задачи, которые я ставлю перед этой книгой, достаточно просты:

во-первых, это мое собственное самопознание, которое непроизвольно происходит во время любой исповеди;

во-вторых, это создание учебника или учебного курса самопознания для начинающих, чтобы они тоже стали опытными и помогли мне;

в-третьих, я хотел бы найти людей, готовых помочь мне в моих исследованиях;

ну и, в-четвертых, это рассказ о прекрасных исследователях, философах от психологии, чьи научные подвиги были недооценены и незаслуженно забыты. Все-таки я пишу исторические очерки, а истории свойственно расставлять все по своим местам, в том числе и оценки.