Что-то очень похожее происходит на большинстве кафедр психологии в России. Если кто-то говорит: психологию надо менять, надо делать ее нужной современному производству! — ему показывают на горы книг, где говорится: психология должна стать практической наукой! Иначе говоря, не кричите, мы все знаем.

Если он продолжает настаивать: Это не то! Такие практические психологи, каких готовим мы, никому не нужны! Для психологов нет работы. На всех предприятиях они первые кандидаты на увольнение! — его подводят к факультетской доске объявлений и говорят: Вы ошибаетесь. Вы не знаете жизни. Мы нужны.

Посмотрите, доска переполнена заявками на психологов. Наши выпускники требуются, требуются, требуются…

И действительно, на доске приколоты пыльные заявки: Есть место психолога в детском саду. Работа два раза в неделю по одному часу. Есть место психолога в школе. Оплата 240 рублей в месяц.

240 рублей — это, самое большее, десятая часть того, что нужно, чтобы выжить. В провинции. Но университетский психолог точно не видит этого. Он видит только единицы заявок. И эта слепота тоже родовая черта членов любого сообщества: не видеть ничего, что не выгодно нашему Богу, и не слышать ничего, что может его обеспокоить.

Не ладно что-то в Датском королевстве. Что-то здесь протухло… Впрочем, мы не слышим, не видим и запахов не чуем!

Кстати, пытающиеся шуметь становятся нежелательными, и их убирают из университетов. Не мешай, спугнешь добычу!

А какую добычу? Да учащихся, конечно. Нельзя их отпугивать раньше времени. Сначала надо заманить. Пусть сбегут потом, тогда — сами не справились. Но если студенты начнут уходить сразу, то виноваты мы.