Все оккультисты, с которыми мне до этих пор доводилось встречаться, или о которых мне доводилось слышать, были белосветниками: мнимые ясновидцы, прорицатели и ведьмы, со своими якобы мистическими способностями, берущими начало в бого-ориентированном спиритуализме. ЛаВей, который, как казалось, насмехался над ними, если не сказать плевал с презрением, проступал между строк газетных историй настоящим черным магом, что основал свое искусство на темной стороне природы и плотской стороне человеческой жизни. Казалось, что в его «церкви» не было ничего духовного.

Как только я услышал речь ЛаВея, я понял, что между ним и оккультным бизнесом нет ничего общего. Его нельзя было даже назвать метафизиком. Жестокие откровения в его устах были прагматичными, релятивистскими, и, более того, рациональными. С уверенностью можно добавить — они были неортодоксальными; они были ударом по общепризнанным духовным отправлениям, по подавлению плотской природы человека, по притворномублагочестию бытия, основанному на материальных принципах вроде "человек человеку — волк". Его речь была полна сардонических усмешек над человеческим недомыслием, но, что самое главное, — она была логичной. ЛаВей предлагал своей аудиенции не шарлатанскую магию. Это была философия здравого смысла, основанная на жизненных реалиях. После того, как я убедился в искренности ЛаВея, мне осталось убедить его в моих намерениях провести серьезное исследование, а не добавлять свою лепту в ворох статей, описывающих Церковь Сатаны как новое шоу уродов. Я учился Сатанизму, обсуждал его историю и логическое обоснование вместе с ЛаВеем, присутствовал на полночных ритуалах в знаменитом викторианском особняке, бывшем тогда штаб-квартирой Церкви Сатаны. Затем я написал серьезную статью, но обнаружил, что она была вовсе не тем, что желали видеть на своих страницах «респектабельные» журналы.