Миновав Долину познания, последнюю из долин ограничения, путник вступает в
ДОЛИНУ ЕДИНЕНИЯ
и пьет из чаши Совершенной Истины (28) и созерцает Проявления Единого. На здешней стоянке он пронизывает завесы множественности, покидает плотские миры и достигает небес единственности. Божьим слухом он слышит, Божьим оком постигает он таинства Божественного творения. Он вступает в святилище Друга и как наперсник делит шатер с Возлюбленным. Он простирает руку правды из рукава Совершенной Истины; он раскрывает тайны власти. Он не различает в себе ни имени, ни славы, ни чина, но находит хвалу себе в восхвалении Бога. В своем имени прозревает он Божье имя, для него "любая песня исходит от Царя" и всякий напев - от Него. Он восседает на престоле, называемом <Скажи: "Все - от Бога" (29), и отдыхает на ковре "Нет силы и мощи, кроме как у Бога">(30). Он взирает на все взором единения и видит, как яркие лучи божественного солнца с восхода Сути озаряют равно всякую сотворенную вещь, и огни единственности сияют над всем творением.
Тебе известно, что все разнообразие, наблюдаемое странником в царствах бытия на разных стадиях путешествия, обусловлено его собственным видением. Мы приведем пример, дабы значения сего были совершенно внятны. Возьми зримое солнце; хотя оно изливает единое сияние на всякую вещь и попечением Царя Проявлений дарит свет всему сотворенному, однако в каждом месте оно появляется и шлет свои милости согласно возможностям сего места. Так, в зеркале оно отражает свой диск и форму в меру чувствительности зеркала; из кристалла оно выводит огонь, в других же вещах проявляет только свой свет, но не весь диск. И все же воздействием своим, по велению Творца, оно научает всякую вещь в меру ее качеств, как ты убедился.
Подобным образом мы различаем краски всякого предмета сообразно его природе. Так, от желтого шара исходят желтые лучи, от белого - белые, а от красного видятся красные. Значит, сии отличия определяются предметом, а не светом, проходящим через него. А если некое место заграждено от света стенами или кровлей, оно совсем не удостоится великолепия света, и солнце там не воссияет.