Во всех сих странствиях путнику не должно ни на волос отклоняться от "Закона", ибо сие, воистину, есть тайна "Пути" и плод с Древа "Истины"; и на всех стоянках он должен держаться за подол покорности заповедям и крепко сжимать веревку отвержения от всего запретного, дабы насытился он из чаши Закона и известился о таинствах Истины (66).

Если некоторые из речений сего Слуги вызывают недоумение или смущение, необходимо обратиться к ним вновь, дабы не осталось ни малейшего сомнения и смысл стал ясен, как Лик Возлюбленного, сияющий на "Хвалимой Стоянке" (67).

Путешествия сии не имеют зримого окончания в мире времени, но истовый путник, если снизойдет на него невидимое подтверждение и если Хранитель Дела поможет ему, способен одолеть все семь стоянок за семь шагов, нет, вернее, за семь вздохов, нет, вернее, единым духом, если Бог захочет и пожелает. И сие от "Его милости, кому пожелает Он из слуг Своих" (68).

Те, что взмывают в небеса единения и достигают моря Совершенной Истины, почитают град сей - а он есть стоянка жизни в Боге - крайней стоянкой для причастного тайнам и конечной отчизной для любящих. Но для Бренного сего из таинственного океана эта стоянка лишь первые врата сердечной твердыни, то есть первый вход для человека во град сердца; а сердце наделено четырьмя положениями, кои были бы названы, когда б нашлась родственная душа.

Когда положения эти писчая трость рисовала, На куски изломалась и бумагу прорвала (69). Салам! (70).

О друг Мой! Множество гончих преследуют сию газель, что из пустыни единственности; множество ловчих птиц когтят сего дрозда, что из вечного сада. Безжалостные вороны подстерегают сию птаху Божьих небес и охотник зависти загоняет сию лань, что из лугов любви.