Убеждаясь через это в милосердии Божием, ниспосылаемом через Его угодника, святителя Тихона, мы посчитали священным долгом приехать с болящей дочерью в монастырь – чего и она желала в нормальном состоянии – и уже при самом гробе святителя просить со слезами его ходатайства пред Богом об оставлении мучительного недуга ее и о прощении соделанных грехов.

17 марта 1849 г. мы прибыли в город Задонск. При входе в церковь, в которой почивают мощи святителя Тихона, в дверях с дочерью опять сделался припадок со страшным рыданием и продолжался несколько минут. Когда же она пришла в себя, ее подвели ко гробу святителя, но не успела она еще дойти до него, как с ней вторично сделался припадок, так что она не могла стоять, а потому вынуждены были ее посадить. Я попросила возложить на нее мантию святителя. После этого она опять стала рыдать с криком. Рыдания продолжались в течение всей Литургии преждеосвященных Даров. По окончании обедни я попросила отслужить панихиду по великому угоднику Божию святителю Тихону, во время которой больную с трудом могли приложить к доске, лежащей на его гробе. По окончании панихиды ей стало немного лучше. Впрочем, во время вечерни с ней опять был припадок.

По окончании вечерни на мою дочь и на бывшую в то время в Задонске купеческую жену Феодосию Гаврилову из г. Ельца, возложили мантию, после чего обе лишились чувств и несколько минут находились в беспамятстве; затем, как будто от долгого сна, пришли в чистую память и с чувством приложились ко гробу св. великого угодника Божия Тихона. А на третий день они удостоились во оставление грехов принять Святые Тайны Христовы, принеся Господу Богу и свт. Тихону теплые молитвы благодарения. После этого я со здоровой дочерью своей возвратилась в свое поместье».

Спустя год, проведенный исцелившейся девицей в уединении, перед праздником Рождества Христова, она поехала на именины крестной матери, и здесь, как только пошла танцевать под звуки музыки, вдруг упала и начала рыдать и биться в беспамятстве.