Но все это не принесло совершенного здоровья, напротив, только напрасно истощило все мои силы и искусство наших провинциальных медиков. Болезнь головы меня не оставляла, а 21 мая 1847 г., во время прогулки близ моего дома, без всякой причины со мной случился припадок беспамятства с конвульсиями, продолжавшийся около часа. С тех пор почти ежемесячно делались со мной такого рода припадки, от которых я также лечилась более полугода, что в совокупности, со времени начала моей болезни, составило 4 года и 7 месяцев. Почти ни одного дня не проходило без лекарств и, как я предполагаю, от них и беспрерывной диеты силы мои совершенно расстроились. А в продолжение последнего полугодия моей болезни два раза расслабевал мой рассудок на несколько часов; отчего я говорила и делала разные глупости.
Такого рода страшная болезнь продолжалась со мной до ноября 1847 г., а в последних числах ноября усилилась и уложила меня в постель, и уже никакие медицинские лекарства мне не помогали. Третьего декабря, как я, так и домашние мои думали, что настал последний час моей жизни. Я так ослабела, что признаки жизни оставались только в дыхании и языке, которым могла свободно говорить при совершенной памяти рассудка. Голова горела и была так тяжела, что я не могла пошевелиться, все прочие члены охладели и даже закостенели, и хотя меня беспрерывно растирали, но все было безуспешно.
Поэтому я просила как можно скорее послать за священником в село, версты за четыре. Желание мое было исполнено, и я с нетерпением ожидала духовника. Между тем, до приезда его, племянница моя, девица Месникова, напомнила мне, что я уже несколько лет имею желание съездить в г. Задонск поклониться гробу святителя Тихона, и, может быть, потому и болею, что по разным причинам этого не исполняю.