— Батюшки светы! — воскликнула мама. — Да что же это творится?

— Заряд… — спокойно сказал отец. — Это скоро пройдёт… Потом может снова налететь. Бывает, что и в июне снег срывается, но зато потом такая жара приходит, что никакого юга не надо!

Сложив вещи у выхода в город, папа пошёл выяснить: не прибыла ли из отряда машина, на которой им ехать дальше. Вовка тоже хотел пойти с папой выяснять, но мама не пустила.

— Ещё засыплет тебя где-нибудь этим зарядом… — сказала она, уселась на чемодан и прикрыла Вовку полой пальто.

Папа вернулся очень скоро и не один: с ним пришла какая-то тётенька в шляпке, в летнем пальто и в туфлях на высоких каблуках. Тётенька вела за руку худенькую девочку тоже в лёгкой одежонке.

— Знакомьтесь! — сказал папа тётеньке. — Это моя супруга Мария Семёновна и наш Вова… А это, Маруся, Клавдия Петровна, жена моего заместителя с дочкой Светланой. Ездили в гости в Ленинград, теперь домой возвращаются…

Вовкина мама встала с чемодана и протянула тётеньке руку. Вовка тут же спрятал руки за спину и так насупился, что всем сразу стало ясно: с девчонками он знакомиться не собирается.

— Но мой-то, мой муженёк! — тут же запричитала Клавдия Петровна. — И письмо написала, что едем, и телеграмму отбила, и… на тебе! Ни самого нет, ни сопровождающего… Хоть бы кого из солдат послал, чтобы встретили!

— Считайте нас сопровождающими, — сказал папа.

— А вы мне что, свою шинельку и сапоги отдадите? — спросила Клавдия Петровна. — А Светку я должна в пальтишке на рыбьем меху везти в машине на заставу? Да она задубенеет по дороге…

Вовка никогда ещё не слышал такого слова — «задубенеет», но сразу понял, что это значит. Он представил себе задубеневшую Светку и чуть было не рассмеялся: руки-ноги у неё, как палки — не согнуть, не разогнуть, торчат в разные стороны, словно у огородного чучела, голова не ворочается, глаза застыли, как нарисованные… И рот не открывается. Хочет Светка что-то сказать, а сказать не может…