Вовка почесал нос и сказал:

— Да-а-а… Чего-то мало их… Когда несли, казалось много, а очутилось мало. Пожалуй, на один крючок, а? Как ты думаешь, насобирали на один крючок?

Я ответил, что на один крючок, пожалуй, уже есть.

— Вот и хорошо! — сказал Вовка. — Теперь еще мешков двадцать набрать и — порядок! Ну, мы их быстро наберем. Пошли по дворам!

Он подошел к угловому дому и изо всей силы застучал щеколдой калитки.

— Легче, легче! — крикнул кто-то со двора.

Открылась калитка и вышла толстая тетка:

— Чего надо?

Вовка прикинулся смирненьким. Голос у него стал прямо как у кота Базилио, когда тот просил Буратино показать монетки.

— Здрасьте, Марь Андревна! Как поживаете? Как ваше здоровье, у вас есть утильсырье? Всякие тряпки, кости, галоши…

Эта самая Марья Андреевна не очень, видно, обрадовалась, что мы пришли.

— Я ж отдала вам железо? Какого еще тут…

— Так то — железо, — вежливо объяснил Вовка. — А это утильсырье. Железо называется — металлоломом.

Марья Андреевна подумала и спросила:

— Это что же вас — заставляют?

— Да не совсем… — выкручивался Вовка. — То есть вообще-то… Это знаете как называется? Инициатива! Вот.

— Ишь ты… не разберешь вас: тряпичники вы иль учащие. Настоящие-то ученики чистенькие да аккуратненькие, а таким, как вы, ободранцам, только тряпки и собирать! Ну, идите, поглядите за сараем, под дом слазьте, на помойке… Как ты это слово-то назвал?

— Инициатива, Марья Андреевна! — сказал Вовка, залезая под дом.

От Марьи Андреевны мы вышли нагруженные, как ослы. Вовка нес полмешка костей и старых галош, а я — целый узел всякого рваного тряпья, которое мы нашли под домом. Прохожие на нас оборачивались, но Вовка не унывал: