Я удивился. Валентина, их соседка, все копила деньги, а мы с Вовкой гадали, зачем они ей нужны. Ни в кино, ни в театре, ни на стадионе она не бывала, только и знала — молилась, как будто молиться интереснее, чем смотреть кино или футбол. Раз Возка спросил ее, зачем она так часто молится. Она сказала, что, в общем, не хочет, чтоб ее, когда она умрет, посадили в ад. Мы с Вовкой решили, что она зря только теряет время. Если б ад где-нибудь и взаправду был, сильно ей пришлось бы хлопотать, чтоб ее туда приняли. Мы б с Вовкой ни за что ее туда не взяли.

— Этот рубль, — говорит Вовка, — она мне дала затем, что сегодня вечером у нас состоится собрание богомольцев. А богомольцы эти не простые, а особенные. Бабтисты звать. Потому что там старых бабок много. Они в церкви не молятся — дома молятся.

— Почему?

— Не знаю. Не хотят. Может, им там тесно. Или противно с другими молиться. Ведь и Полина Харитоновна там будет!

Мне стало все понятно. Уж Полина Харитоновна вместе с другими молиться нипочем не станет. У нее на кухне и мусорное ведро свое, и лампочка, и даже счетчик. В церковь ее, наверное, просто не пускают, раз она даже в магазине и трамвае со всеми скандалит и ругается. А вообще она очень религиозная, тоже все время молится, и тоже собирается попасть в рай.

Я как-то спросил у папы: вот если был бы этот рай в самом деле, попал бы туда, например, он сам? Папа сказал, что у него до сих пор не было времени ломать над этим голову, но думает, что вряд ли. А уж сам я могу на этот счет не заботиться и успокоиться: кто не похож на святого, то это, оказывается, я! У меня такие привычки, что мне самое место в аду: я даже стану там незаменимым человеком.

То же самое нам с Вовкой сказала и сама Полина Харитоновна: что мы не дети, а сущие чертенята, нам не хватает только рогов, когтей и хвостиков. Мы с Вовкой очень этому обрадовались, сделали себе из пластилина рога и когти, навесили веревочные хвостики и намазались сажей. Потом прятались в котельной под домом, неожиданно оттуда выскакивали и гонялись по всему двору за малышами и девчонками, пока дворник не прогнал нас метлой.