— Нет, что вы! — ответил Кирилл. — Просто у меня были дела в моём прежнем Мире!

— Понимаю, — сказал полицейский, поравнявшись с ребятами, — много у тебя забот. А кто это с тобой? Познакомь со своим новым другом.

— А он из того Мира, где я родился. Его Вова зовут. У него тоже одна проблема появилась, а мы помогаем.

— Молодцы вы с Хранителем, что не оставляете тот Мир в беде. Хотя мне всё чаще кажется, что он обречён… жаль. А ты, Вова, оставался бы лучше здесь, с нами.

— Ему нельзя, дядя Герасим, — сказал Кирилл, — это нарушит правильный ход событий.

— Жаль. Ну что ж, раз такое дело.

— Ничего, дядя Герасим, как-нибудь мы победим зло и там.

— Хорошо бы… — сказал полицейский, как-то печально взглянув на Вовку. — Ну, ладно, пока Кирилл, пока Вова. Удачи вам. А нам надо идти. Надо посмотреть, всё ли в порядке на улицах.

— До свидания, дядя Герасим, до свидания дядя Аристарх. Да, дядя Аристарх, а Сенька дома?

— Нет, он с ребятами на Кузьмовку пошёл купаться.

Полицейские отправились дальше. Кирилл ещё некоторое время смотрел им вслед, а потом сказал:

— Ладно, Вова, пошли на Кузьмовку — искупаемся. А ещё с моими друзьями познакомишься.

— А что это за Кузьмовка?

— Речка там, в конце Луговой улицы протекает. Там пляж отличный.

— Пошли. А что это за имена такие у полицейских — старинные какие-то?

— Так они и сами старинные. Понимаешь, они в тысяча восемьсот двенадцатом году погибли на войне.

— Ничего не понимаю. Ты же говорил, что здесь все живые, а получается, что они все мертвые.

— Какие же они мёртвые? Мёртвые в могилах лежат, а не ходят по улицам. Ты же не мёртвый, даже там у вас… теперь. Я — другое дело. Хоть и не мёртвый, но в вашем Мире даже моя могила есть. Я там был. Знаешь, Вова, ты не можешь себе представить, что чувствуешь, когда видишь собственную могилу.