Создавалось впечатление, что стреляли холостыми патронами. А может быть стреляли в воздух? Это заметила и толпа. До сих пор она бежала или, когда стрельба усиливалась, залегала на тротуаре у решетки сада, а потом вновь бросалась бежать. Но, увидев, что никого не убивают, люди поднимались и уже не бежали, а скорее стремились разойтись и скрыться быстрыми шагами. Как бы то ни было, все опустело на улочке.

В это время ко мне подошел незнакомый мне студент еврей. " Коллега, сказал он мне, видя мое волнение, - как вас эти негодяи напугали. Стреляют по толпе! Вам, может быть, далеко идти до дому?" Я сказал, что живу на Сергиевской. "Это далеко, - заметил студент, - пойдемте ко мне на квартиру, я живу тут близко. Там переждем, а если хотите, и ночевать сможете остаться". "Нет, мне нужно на ночь вернуться домой",- ответил я. Но пойти на квартиру к студенту согласился, хотя и без большой охоты, так как стрельба совершенно прекратилась и я не видел в этом особой надобности.

Студент жил где-то поблизости, на одной из улиц близ Садовой. Мы вошли в большую комнату на втором этаже, заставленную в беспорядке мебелью и вещами. Посредине как будто стоял стол. В комнату постепенно набралось больше десяти человек. Три курсистки, остальные студенты. Все евреи, это сразу было видно и по их типу, и по манере говорить. Они все были революционно настроены, но вместе с тем видимо, подавлены событиями. Среди них было двое-трое тридцатилетнего возраста, остальные более молодые. "Вот я привел вам товарища, а то его там на улице чуть не пристрелили", представил меня студент. Меня встретили любезно, хотя несколько сдержанно. Разговор, естественно, сосредоточился на событиях дня и на только что имевшем место обстреле толпы. " Слыхали,- говорил один из присутствующих, -Николай II перетрусил и удрал в ставку". " Да, - продолжал другой, - но перед тем он дал приказ стрелять по толпе. И что же? Стоило дать несколько выстрелов, чтобы все разбежались!" "Да, но завтра все может начаться вновь!" - попытался возразить кто-то.