Только дух способен создавать фантомы, изобретать, склеивать, разрывать. Только дух может трепетать от красоты и величия. В конце концов, высшие проявления человеческого духа — в религиозном творчестве, искусстве, музыке, в любви, наконец. Это все особенное и удивительное. И думать, что это мусор эволюции, что это можно отбросить как нечто не заслуживающее внимания, значит не понимать закономерностей мира, не понимать, как в нем сберегается все самое главное. Личность стоит на вершине. Она любит, она творит, она постигает, познает. И она не гибнет.

Люди, которые с XVIII века пытались отбросить идею иммортализма, бессмертия, говорили, подобно врачу Кабанису [Кабанис Пьер Жан Жорж (1757–1808), фр. философ, врач, предшественник вульгарного материализма]: «Мозг производит дух, как желчь производится печенью». Но это лишено смысла. И желчь, и печень — материальные вещи, которые можно увидеть и измерить. И в трупе все это можно найти. А попробуй найди мысль! Можно увидеть все движения нейронов в голове, но никогда не увидеть самой мысли. Разве только что в фантастическом романе.

Когда человек открывает для себя свою сверхвременность, свою необычность, нам говорят: «Это бегство от жизни». Говоря откровенно, этот нравственный упрек я считаю главным и наиболее серьезным аргументом, направленным против идей бессмертия. Нравственный упрек заключается в том, что люди надеются на тот свет и поэтому в этой жизни не хотят ничего делать понастоящему. Снижается их социальная активность, возникает позиция аутсайдера, позиция мещанина, позиция гедониста и так далее.

Справедливо ли такое обвинение? Я много думал над этим, в течение долгих лет наблюдая сотни, может быть, и тысячи людей как священник. И я в конце концов убедился, что это неверно. Это неверно потому, что как раз мысль о том, что человек трудится и в вечности отзовется его дело, эта мысль, обогащает жизнь  по эту сторону черты смерти. Ведь тогда уже нельзя сказать, что все поглотит жерло вечности, бесконечности и смерти.