— А где ваш знаменитый предводитель Микка-Мяу? Спрятался?

Ватикоти тем временем перестала хохотать, и Аромо вздохнул с облегчением.

— Нет, не спрятался, — сказал он. — Он пошел в город по делам. Может быть, задержится до завтрашнего вечера. Он просил передать тебе привет. — Аромо тяжело глотнул. — И сказал: «Если к вам заглянет Злюк-Клюк Великоголово-Малоголовый, передайте ему заверения в моем уважении». Да, кстати, мы все тоже тебя очень уважаем.

Злюк-Клюк задрал голову, довольно затопал ногами и надулся как индюк.

— Уважайте, уважайте, — сказал он. — А не то худо будет!

И умолк. Похоже было, что он задумался, хотя трудно сказать, задумываются ли вообще такие огромные злюк-клюки.

— Значит, говорите, этого вашего хваленого Микки-Мяу нет дома? Насколько я знаю, главный у вас он.

Зигфрид Брукнер гордо выпрямился:

— У нас, к твоему сведению, республика.

— А, республика, — произнес Злюк-Клюк, но было видно, что занимает его другое. Лицо его вдруг расплылось в слащавой улыбке. — Я пришел помочь вам.

Во взгляде Бум-Бу-Бума промелькнула гневная искорка:

— Бум-бу-бум!

Слащавость мгновенно исчезла с лица Злюк-Клюка Великоголово-Малоголового:

— О чем это он?

Аромо повернулся к медведю:

— В чем дело, Бум-Бу-Бум?

Медведь повторил презрительно:

— Бум-бу-бум!

На этот раз неудержимо мыслящий заяц нашел в себе смелость чуть заметно усмехнуться.

— Вот видишь, он сказал «бум-бу-бум», — взглянул он на Злюк-Клюка.

Взгляд Злюк-Клюка сделался колючим, как репей:

— Вы мне бросьте шутки шутить, а не то худо будет! Я перед вами распинаюсь, душу выкладываю, а вы насмехаетесь. Вот еще раз перебьете — и не стану вас спасать!