Между человеком и Богом устанавливается такая сокровенная и тесная связь, какая невозможна между двумя людьми. Но между обеими сторонами — и бóльшая дистанция. Мы сообщаемся не с «Полностью Иным» (это бессмысленно), но с «Невообразимо и Нестерпимо Иным». Мы должны (я надеюсь, иногда это получается) одновременно сознавать и теснейшую близость, и бесконечное расстояние. У тебя же все выходит чересчур уютно и панибратски. «Я пал к ногам Его, как мертвый»
Я вырос среди низкоцерковников
Немного традиционных и готовых молитв помогают мне выправить, скажем так, самонадеянность. Они дают жизнь одной из сторон этого парадокса. Но парадокс многогранен. Лучше не благоговеть совсем, чем иметь благоговение, отрицающее близость.
III
Скажите на милость, неужели и ты? Стоило мне возразить против сравнения молитвы с ухаживанием за собственной женой, как ты принимаешься ворошить старый вздор о «святости» секса, читая мне мораль, словно манихею. Я знаю, в наши дни одного упоминания о сексе бывает достаточно, чтобы завести публику, но я надеялся, что ты не из их числа. Разве я не ясно объяснил, что не согласен с твоим сравнением только из — за его беспечной самонадеянности?
Я не возражаю против «секса» и не защищаю его. Сам по себе он не более нравственен или безнравственен, чем питание или земное притяжение. Другое дело — сексуальное поведение людей. Как и в экономике, политике, земледелии, семье, люди иногда ведут себя здесь хорошо, а иногда плохо. И сексуальные отношения, если они законны (то есть согласуются с верой и любовью), подобно другим чисто природным вещам («едим мы или пьем», как говорит апостол), могут осуществляться во славу Божию и тогда быть священными. Опять — таки иногда это происходит, иногда нет. Может быть, именно это и пытался объяснить бедный епископ Вуличский