Да, в такие дни даже тому, кто сидит в теплом уютном доме, бывает невесело.
Что уж говорить о том, кто вынужден трястись в старом фургоне по распутице, ежась от холода и сырости? И вынужден не потому, что надо бежать от мора или войны. И не потому, что впереди какая-то важная цель. А лишь по той простой причине, что когда-то, быть может давным-давно, сделал своим домом дорогу. Дорогу ниоткуда в никуда. Дорогу с уже основательно позабытым началом и теряющимся в тумане концом.
Такому вечному скитальцу приходится и вовсе несладко в дни, когда сама природа впадает в меланхолию.
Рафи плотнее задернул полог фургона, чтобы не так дуло, и, нахохлившись, уставился невидящими глазами перед собой. Он не мог видеть безрадостного пейзажа вокруг, но настроение природы передалось и ему.
Почти год минул с того дня, когда он услышал пророчество цыганки. И за это время ничто из того, что она наговорила, не сбылось. Зрение не вернулось, старый друг не встретился… Рафи по-прежнему был артистом бродячего цирка. Бесконечные города, сменяющие друг друга, как картинки в волшебном фонаре, так же хаотично и бессмысленно; выступления перед азартно вопящей публикой, не способной по-настоящему понять, какой опасности подвергается слепой матадор, сражаясь со взрослыми быками. Долгие одинокие вечера в стороне от веселящихся у костра спутников; ночевки в полях, открытых всем ветрам. А между всем этим — бесконечная дорога. Скрип колес, тряска на ухабах, фырканье усталых лошадей; холод, зной, сырость, опять холод… И тьма вокруг.
Конечно, за этот год кое-что изменилось. Рафи больше не был клоуном, разменивающим свой талант на потеху толпе. Он стал знаменитостью. Еще бы, слепой матадор! Не балаганный шут, вступающий в «схватку» с дрессированным бычком. А самый настоящий эспада, убивающий торо-браво. Убивающий красиво и чисто, без всяких хитроумных трюков, необходимых, чтобы уменьшить риск для жизни.