— Монах и его дочь, — закричала я, — это же Белый Кельт и Анна!

Папа улыбнулся мне, но глаза его были какими-то невидящими.

— Возможно, возможно… Только я в тот же день побеседовал в Вязовской школе с учителем истории, милейшим человеком Виктором Владимировичем Юровым, но он ни о чем таком не слышал. Вот такие, девочки, дела. Деньги теперь, неведомо за что, у нас есть. Год-другой проживем безбедно. Дом свой в деревне есть — хошь, его продадим, хошь, на дачу ездить будем…

— Коля, — мама положила на папину руку свою, — ты серьезно собираешься туда уехать?

Папа посмотрел на нее долго-долго, потом на меня — и кивнул:

— Очень хочу, дорогая. Но, как договорились, — все решит голосование.

— А нельзя только на летние месяцы туда уехать? — с надеждой в голосе спросила мама.

— Лена, я чувствую, что по чужой воле попал в какую-то историю. Если найду Фергюса-Корнилия-Кельта за месяц, то сразу вернусь в Сердобольск.

— Мы вернемся, — поправила я папу.

— И что, вам можно верить? — спросила мама.

— Конечно, я же не собираюсь искать монаха из Ирландии всю жизнь. Для начала хочу честно отработать гонорар, а уехать мы всегда сможем.

— Но тебе даже некуда слать свои отчеты. В Голуэй, на деревню к дедушке?

— Ты знаешь, — вдруг тихо сказал папа, — у меня порой возникает ощущение, что те люди, которые ввязали меня в эту историю, находятся гораздо ближе ко мне… Или они видят лучше, чем я… Если они вообще — люди…